сделать стартовой | добавить в избранное
обитель Игоря Высоцкого и его друзей
На главную страницу стихи проза музон изо фото идеи бытие автора!
новости
история
чтиво
ссылки
Форум

 

ЖИЗНЬ НЕВОЗМОЖНА

(роман)

Посвящается тем, кто в летающей тарелке

в содержание

Глава следущая.
НЕ ПИШЕТСЯ

 

понедельник, 2 августа 2004 г.

Ого! Целая неделя промелькнула! Опять не пишется. Чего-то не хватает. Обидно, но, похоже, и тысячапервая попытка написать роман оказывается пуком. Дней осталось - наперечет, а я лишь тряхнул стариной - процитировал себя-молодого-дерзновенного... Что дальше?

Дальше опять засасывает написанное прежде...

 

 

ЖИЗНЬ НЕВОЗМОЖНА

 

роман
(198?)

 

Глава 1

Поехали!
Ю.Гагарин

 

ЖИЗНЬ НЕВОЗМОЖНА

 

роман
(1998)

 

1

 

Всё очень плохо. Хуже не будет, потому как - некуда. Мне уже под сорок - самое время сдавать тару. Моя карьера достигла апогея - я уже кочегар. Я чувствую себя неуютно, когда еду в автобусе, из-за того, что знаю, чем пахну. Я пахну печкой, опилками и торфяным брикетом. Моя сума при неосторожных движениях позвякивает пустыми бутылками. У меня наверняка несколько опилок застряло в щетине недельной небритости, коей я маскирую полтора своих высших образования.

В детстве я был вундеркиндом. Я и сейчас могу извлекать в уме кубические корни. Ещё я умею сбивать самолеты. Шестеренками механизма горизонтального наведения стволов "Тунгуски" я сам себе когда-то пытался раздавить фалангу указательного пальца. Я занимался членовредительством. Впрочем, распроститься с карьерой офицера, мне довелось более изящным способом... Но это было давно. Я не хочу туда возвращаться.

Я еду с работы. Работа у меня завидная. Совсем недавно в этом удалось убедиться моему шестилетнему сыну. Это случилось по той прозаической причине, что мои девчонки (жена и дочка) разъехались в разные стороны света, бросив нас одних на произвол судьбы. Жена укатила в Питер, в вожделенную командировку; в то время как дочь коротает у бабушки в Чернобыльской зоне весенние каникулы.

Разбуженный тогда в полпятого утра, малыш был сама готовность к подвигу. Он у меня всегда легок на подъем и готов с папой в огонь и в воду. Было и то и другое. Сына впечатлил наш утренний поход, и в душу ему запала моя родительская нотация: "Учись, сынок, а то вот так и будешь всю жизнь кочегаром работать". По крайней мере, маме, когда та вернулась из Питера, он заявит: "Мне учиться не надо. Я, когда вырасту, буду кочегаром!"

Чего греха таить: такую работу, как у меня, - поискать! Я отапливаю аптеку. Исключительно по ночам; ночь - топлю, день, ночь и день - дома. Аптека частная, представляет собой небольшой летний павильон с бархатным зелёным интерьером и с пристроенным к нему гаражом, оборудованным котлом типа "мечта дачника". И всё это удовольствие - в самом центре города, в двух шагах от амфитеатра, безжизненного ныне эпицентра оргий, именуемых "Славянским базаром". Оргии просыпаются летом, когда истопники неактуальны.

Неисповедимы пути господни. Во время прошлого "Славянского базара" я сидел на бордюре и продавал книги издательства "КОНТРВРЖЕЩ". КОНТРВРЖЕЩ - это я и принтер. Еще этот свой вид деятельности я обзываю "П-издательством", что звучит вульгарно, но справедливо.

А во время позапрошлого "Славянского базара" я, в качестве звукоинженера областной филармонии, суетился у президентского микрофона и колдовал над звуковыми пультами во время всяких шоу. Я накоротке общался со звездами и сам "звездел" по центральным каналам телевидения. Теперь я кочегар.

Я еду в автобусе, и мой слух ловит досужий трёп о том, что наш город, сугубо благодаря "Славянскому базару" имеет потенцию стать столицей нашей самостийной республики. Я не верю. Я ничему не верю. Я не верю общественному мнению, вождям, пророкам, я не верю ни одному слову телевизионного диктора. Я смотрю на лица гегемонов, томящихся вместе со мной в автобусе и мне становится неуютно от их прозрачности. Видимо, я тоже для кого-то прозрачен и тоже обречен. Я догадываюсь, что у моих детей ужасная перспектива. Они смотрят ящик и всецело подвержены гипнозу этого психотропного ружья. И очень трудно избавиться от ощущения, что всё вокруг жаждет крови. Говорят, роддома нынче все больше штампуют мальчиков…

Эти мрачные мысли проистекают солнечным весенним утром за два года до конца тысячелетия. Неужели - у меня одного?

Март на исходе. Зима ещё настаивает на своём, но погода уже в плюсе, посему обогрев провизоров не требует больших телонапряжений; моя рабочая смена вырождается из всенощного бдения в несколько предутренних часов вычерпывания вод из приямка и фехтования кочергой. Неотвратимо близится день, когда это угрюмое счастье выродится на нет, - с наступлением апреля заканчивается отопительный сезон. И я - снова вольный художник. Это ли печаль?

Я никогда не бываю безработным. Просто: далеко не за каждую работу я своевременно получаю денежное вознаграждение. Истинно моя работа - это смотреть в окно, курить и думать. Я уверен, что когда-нибудь эта моя деятельность принесет исключительно весомые плоды. Но, за ради хлеба насущного, я вынужден продаваться за гроши, - не без пользы, впрочем, для основной деятельности. Польза состоит в сборе литературного материала. Я - агент, внедряющий сам себя в разнообразные профессиональные кланы, напрочь лишенный помыслов о какой бы то ни было карьере. Я познаю миры человеческих сообществ изнутри. Я качусь, как катится, и посему абсурдным выглядит мой послужной список: пастух, электромонтажник, офицер доблестной Советской Армии, художник-оформитель, водитель трёх категорий, инженер-физик, грузчик в колбасном магазине, радиоинженер, ночной сторож, дизайнер, музыкант, газетчик, звукоинженер, репетитор… Кочегар, наконец… Я обрастаю знакомыми, иногда - друзьями, которые высасывают из меня жизненные соки, причем, друзья - куда более активно. Теперь у меня много друзей, но мне нечем их поить. Меня не радуют даже случайные встречи с ними, потому что я сух, потому что мне негде взять живительной влаги. Или я уже не умею этого делать?..

Я еду домой. День только начался, но утренний час-пик уже позади. Трофейный "Икарус" с ломотой в суставах осторожно переступает колесами рельсы и ухабы постсоветской действительности. Над дверью табличка с надписью "Ahtung!" и прочими вензелями канувшего в лету Рейха - внутренний камуфляж, свидетельство комфортабельной германской жизни урожденного венгра, откуда он случился даром изможденному народу-победителю, "..двиг" которого бессмертен. О "двиге" (подвиге без двух первых букв) гласят потускневшие буквы на облупленном девятиэтажном доме, проползающем за окном; мне доподлинно известно, что каркас одной из исчезнувших букв ныне служит дверным косяком в квартире этого же дома, которая совсем недавно как будто бы принадлежала писателю земли русской - Геннадию Михайловичу Катеринину. Теперь она, вроде как, принадлежит человеку, каким-то образом обманутому Геннадием Михайловичем, а сам Геннадий Михайлович скрывается от бандитов, которые хотят его убить. Иногда я скучаю по Геннадию Михайловичу с его бесконечными монологами о мучительном удовольствии "делать роман". Он доподлинно знает, как его нужно делать, и текст с его страниц "не осыпается". Чего не скажешь о моем тексте, несколько фрагментов которого Геннадий Михайлович навсегда сфотографировал своим литературоведческим взором, чтобы при всякой встрече встряхивать и торжествовать, указуя на выпавшие буквы. А я по этому поводу думаю, что черви, выползающие на асфальт после дождя, в общем-то похожи на использованные презервативы.

Собственно, вот и всё. Приехали, кажется...

 

 

Прости, невозможный мой Читатель, что я увлекся самосебяцитированием. Догадываюсь, что давно пора прекратить эту порочную практику и приступить к стройному изложению мысли-сюжета-фабулы и т.п. - по Катеринину. Но, видимо, я задвину это дело с романописанием - далеко и надежно, обломившись на тысячепервой попытке из-за чисто физической невозможности подступится к телу - уж слижком оно огромно. И - никаких условий для писательского труда. Клерк компьютерной фирмы, прекрасный семьянин и заботливый отец двух (или трех?) детей, я намерен прямо сейчас все бросить и приступить к постройке уютного домика-ковчега с автономным энергообеспечением на давеча приобретенном огороде. Благо - у меня начался отпуск! А катаклизм не за горами. Вот он - рядышком совсем, сердце-то не обманешь.

Кстати, вышеприведенный фрагмент датируется 1998 годом.

Это Число Зверя, помноженное на три: 666 х 3 = 1998.

А 1999 - год уникального парада планет.

Он же - единственный, якобы, год, фигурирующий в катренах Нострадамуса.

И - ничего! Обошлось! Даже в 2003-м обошлось, как ни настаивали на этом сроке зеты со своей Х-планетой. Да я и не думал прежде ни о чем таком глобально-катастрафическом вне литературной канвы! А 11 августа 1999 г., аккурат во время парада планет, пятеро отважных западнодвинологов спускались на плоту из пластиковых бутылок по реке-Двине в самом романтическом настроении и без толики сомнения в завтрашнем дне! О параде планет если и вспоминали, то только как большие шишки на главной трибуне, этот самый парад принимая. Не прочитал я тогда еще книгу Вотяковых "Теоретическая география".

И все же утешусь. Может, и не судьба мне - с этим моим романом под бескомпромисным названием "ЖИЗНЬ НЕВОЗМОЖНА"...

 

 

 

продолжение следует...

 

<<< >>>

 

Игорь Высоцкий в рубрике «проза»

  • РАССКАЗЫ
  • ИЛЬЯ ДУВАЛОВ (рассказы о Г.Катеринине)
  • МОЛОКО ЗАКИСАЕТ В ПОЛНОЧЬ (повесть о настоящем человеке)
  • Пераклад на беларускі рамана Баяна Ширянава "ПРАБЕЛ"
  • АНТИДЮРИНГ ( исторические метаморфозы )
  • ЖИЗНЬ НЕВОЗМОЖНА (роман)
  • ( показать все на одной странице )
  • А не написать ли мне роман?
  • Глава следущая. НЕ ПИШЕТСЯ
  • Глава следущая. Ну!
  • кОлом-ка редактора (для "Идиота" №39)
  • МЫ ВРЯД ЛИ УВИДИМСЯ ДО САМОГО ЛЕТА ( только письма )
  •  

    Trustlink2_468x60
    Яндекс.Метрика
    .
     Игорь Высоцкий