сделать стартовой | добавить в избранное
обитель Игоря Высоцкого и его друзей
На главную страницу стихи проза музон изо фото идеи бытие автора!
новости
история
чтиво
ссылки
Форум

 

АНТИДЮРИНГ

( исторические метаморфозы )
Игорь Высоцкий призывает в соавторы Джеймса Глюка

в содержание

3. ЛЕНИН В ЗЕРКАЛЕ

 

Или, вот, к примеру, приходит однажды Пушкин к Дюрингу, красный весь от возбуждения:

— Ай-да Пушкин, — кричит, — Ай-да сукин сын!

— Чего это ты, Матвеич, разошелся? — осадил его Дюринг.

— Ты послушай, Гена, нет ты только послушай, какое я остогениальное стихотворение придумал, — и принялся декламировать:

Я помню чудное мгновенье...
О, как прекрасны были Вы в тот миг —
Я Вас любил на откидном сиденье
В кинотеатре “Красный большевик”...

— Погоди, старик, — перебил его Дюринг, — Разве так фразу строят! Фраза должна как металл животворящий звенеть, как зерцало млакоточать! Вот послушай...

С этими словами Дюринг развязал одну из многочисленных своих папок, извлек из неё листы, и прочёл наизусть сорок страниц девятого предисловия к своему некрологу.

Пока читал, Пушкин окрест себя взором положил на предмет знакомства с интерьером Дюрингова местожительства. То был большой каменный дом, скорее даже замок, если не крепость; без малейших признаков внутренней отделки, меблировки и какого бы то ни было разума — как в архитектуре, так и в масштабах. Со слов Дюринга выходило, что вся его жизнь ушла на возведение этого каменного монстра, хотя Пушкину было доподлинно известно, что Дюринг случился в этих стенах совсем недавно, и всей его пытливой творческой натуры хватило лишь на то, чтобы вконец обезобразить некогда приличное бомбоубежище, ради чего он и шатался по стройкам, прикидываясь творческой интеллигенцией; воровал портфелем кирпичи, шапками — раствор и валенками — известь. Самая ничтожная часть этого потрясающего воображение каземата служила Дюрингу кабинетом — нечто вроде тюремной камеры на уровне грунтовых вод. Стены были испещрены примитивными граффити, единственное окошечко тщательно заколочено многослойным картоном, а щели подбиты соломой; с центра потолка, хранящего следы бесчисленных неудачных побелок, на крученом проводе свисала двадцатипятиваттная лампочка, едва не достигая совершенно дубового сооружения, которое Дюринг с любовью называл “Мой письменный стол”. Ножки сооружения были намертво вмурованы в пол, а к столешине болтами М12 крепилась довоенного образца печатная машинка. Сугубо ради эстетического наслаждения на одной из стен, прикрывая собою зеркало, висели счёты. Прямо под ними имел своё тщательно вычисленное место чемодан с рукописями, служивший Дюрингу так же обеденным столом и местом для почивания. Вот в каких нечеловеческих условиях обитал великий писатель земли русской — Геннадий Михайлович Дюринг.

Сквозь костяшки счет Пушкин всмотрелся в мутную поверхность зеркала, где Дюринг великим писателем земли русской отражался, где, лучезарностью своей пронзая слои пыли, лысина его ленинской простотой на фоне рукописей сияла... А Пушкин смотрел в это зеркало, про чудное мгновение вспоминал и думал про себя: “Ай да Пушкин! Ай да сукин сын!”

— Ну, — сказал Дюринг, откладывая в сторону рукопись и закуривая, — Понял, как фраза должна металлом животворящим звенеть, зерцалом млакоточать?

— Понял, — соврал Пушкин.

— А ежели понял, задавай тогда вопросы!

На секунду задумался Пушкин и спрашивает:

— Тормознешь пяточку?

Дюринг простонал что-то невнятное, а потом сказал, что лучше он будет вопросы задавать, тут же и спросил:

— ...Вот... кто, по твоему, из всех из нас по-настоящему талантлив?

— Пушкин? — предположил Пушкин и подумал про себя: “Ай да Пушкин! Ай да сукин сын!”

— Ничего ты не понял, — покачал обреченной головой Дюринг, — По-настоящему талантлив из всех из нас, если не считать меня, конечно, безусловно, Ленин!.. — Тут Дюринг понизил тон и принялся рассказывать свою автобиографию в тридцать восьмой редакции — о том, как он по молодости лет придумал литературный персонаж, а потом, спустя много лет, повстречал его в жизни и всей душою полюбил его. Им оказался Ленин.

Не успел закончить, а тут и он сам — Ленин; пришел, бревно в угол поставил, субботники на чём свет материт. Дюринг с Пушкиным смотрят на Ленина — не налюбуются! Любовью к вождю пролетариата светятся. Тот субботники проехал — на личности перешёл. Москвашвейное фотоискусство по фасаду редакции местного бюллетня размазал, а потом так и заявил: что, мол, из всех искусств для нас важнейшим является кино; и что, мол, внуки Октября ещё скажут своё революционное слово в киноискусстве, что, мол “Отправление поезда” братьев Райт, снятое на местной киностудии с седьмого дубля — это далеко не предел.

Когда Ильич, наконец, замолчал, Дюринг, не переставая им любоваться, зажег вечным огнём спичку и протянул её Пушкину со словами:

— Пока горит, спроси у Ленина какой-нибудь вопрос.

— Ильич... тормознёшь пяточку? — спросил Пушкин и, не дожидаясь ответа, тут же заломал Ленину руку и отобрал у него только что прикуренную “Беломорину”.

Дюринг аж посинел выцветшим своим пуловером от негодования.

— Кто ж такие вопросы задаёт! Вот как надо вопросы задавать! — Дюринг поморщил лоб, будто думает, а потом спросил, развернувшись всем корпусом к Ильичу: — Вот, скажи мне… поэтический труд, к примеру, и прозаический… какой наиболее матери истории ценен?

— Кино! — ткнул Ильич пальцем в воздух (но не попал). И потом произнёс роковую фразу: — Что вам, писакам! Пописал, пописал; потом сменил правую руку на левую и дальше себе пиши!

Тут Дюринг пошатнулся, будто оплеуху получил, и весь цветами побежалости пошёл. А когда кислородный обмен в организме его восстановился, произнёс упавшим голосом:

— Как же ты мог, Владимир Ильич! Как ты мог!.. При Пушкине!.. А я ведь тебя любил... Я ведь тебя талантливым человеком признавал!.. Литературный персонаж об тебя ровнял... Да я... Я никогда в жизни не страдал этим пороком! — с этими словами он взял в одну подмышку чемодан с рукописями, в другую — письменный стол с привинченной к нему печатной машинкой, хлопнул дверью и посунулся в Зимбабве, на свою историческую родину.

— А-ить глыба! Матерый человечище! — потрясённые поступком, признали Ленин с Пушкиным и, немногословные, посунулись к 53-му.

 

<<< >>>

 

Игорь Высоцкий в рубрике «проза»

  • РАССКАЗЫ
  • ИЛЬЯ ДУВАЛОВ (рассказы о Г.Катеринине)
  • МОЛОКО ЗАКИСАЕТ В ПОЛНОЧЬ (повесть о настоящем человеке)
  • Пераклад на беларускі рамана Баяна Ширянава "ПРАБЕЛ"
  • АНТИДЮРИНГ ( исторические метаморфозы )
  • ( показать все на одной странице )
  • 1. РЕВОЛЮЦИОННАЯ СИТУАЦИЯ
  • 2. ИЗ ИСКРЫ ВОЗГОРИТСЯ ПЛАМЯ
  • 3. ЛЕНИН В ЗЕРКАЛЕ
  • 4. БРОДИТ ПРИЗРАК ПО ЕВРОПЕ
  • 5. ЛЕНИН В ЗАВЯЗКЕ
  • 6. СИНЯЯ ТЕТРАДЬ
  • 7. ЛЕНИН ВРОЗЛИВ
  • 8. ЛЕНИН И ПЕЧНИК
  • 9. ПОСЛЕДНЯЯ СТАДИЯ ИМПЕРИАЛИЗМА
  • 10. РЕВОЛЮЦИЯ ДОЛЖНА УМЕТЬ
  • 11. ВЫСТРЕЛ АВРОРЫ
  • 12. КАК МЫ В 17-ом ЗИМНИЙ БРАЛИ
  • 13. ЛЕНИНСКИМ КУРСОМ
  • 14. ПОКУШЕНИЕ НА ЛЕНИНА
  • 15. ЛЕНИН И ТЕПЕРЬ ЖИВЕЕ ВСЕХ ЖИВЫХ
  • ЖИЗНЬ НЕВОЗМОЖНА (роман)
  • кОлом-ка редактора (для "Идиота" №39)
  • МЫ ВРЯД ЛИ УВИДИМСЯ ДО САМОГО ЛЕТА ( только письма )
  •  

    Яндекс.Метрика
    .
     Игорь Высоцкий